Симпозиум: изнасиловать женщину без чадры… долг правоверного мусульманина.

Эпидемия изнасилований, осуществляемых мусульманами, прокатилась по Европе - и более представителей любых других наций здесь представлены иммигранты из Исламского мира.

Прямая связь между насилиями и Исламом неопровержима, поскольку мусульмане преобладают среди приговоренных за изнасиования и подозреваемых в изнасилованиях.

Сами преступники мусульмане считают, что их преступление оправдано, так как, среди всего прочего, их жертвы не были закрыты одеждой должным образом.

Какова психология всего этого? Что означает эта эпидемия? И как нам встречать это, если наши феминистки, за редким исключениям, глухо молчат по данному вопросу?

Чтобы обсудить данный вопрос сегодня, к нам присоединились:

Пьер Рехов - французский кинорежиссер, который снял шесть документальных фильмов о палестинской Интифаде. Его новый документальный фильм, Убийцы-cмертники, исследует психологию террористов - смертников. Он основан на интервью с жертвами террористов - смертников, семьями террористов - смертников, непосредственно с потенциальными террористами-смертниками, и экспертами по психологии убийц-смертников.

Нэнси Кобрин— профессор филиала Университета города Хайфы, Арабист, психоаналитик автор выходящей книги- Новое платье шейха : Исламский террор смертников и Что действительно за этим стоит.
Питер Раддац-немецкий ученый-исламист и соавтор известной "Энциклопедии Ислама." Он - автор многих книг, включая От Аллаха к террору? Джихад и деформация Запада,
Чадра Аллаха и турецкая опасность. Через несколько месяцев он издаст книгу "Иранский риск для мира". 

Гудрун Юсснер—журналистка, доктором философии Свободного Берлинского Университета, специализирующаяся на средствах массовой коммуникации, политической науке, и иранской филологии. Она приобрела опыт, работая в многочисленных мусульманских странах, включая Боснию, Индонезию, Кувейт, Малайзию, Марокко, Пакистан, Турцию, Узбекестан и другие.

— ФП: Пьер Рехов, Нэнси Кобрин, Питер Раддац и др.Гудрун Юсснер, добро пожаловать на Фронтпэйдж Симпозиум.
Питер Раддац, давайте начнем с вас – Итак, мужчина видет женщину без чадры и думает «О, я должен ее прямо сейчас изнасиловать».

Не важно насколько сильно я пытаюсь это понять, но я не могу. Какое здесь мышление? Если человек расстроен, что женщина не закрыла достаточно свое тело, это подразумевает, что он хочет воплощения некой воображаемой "этики". Но если он так жаждет чистоты, то каким образом совершение сексуального насилия против "безнравственного" вписывается в обучение морали данной женщины и остальной части общества – да и лично его самого?

— Раддац: Ваши вопросы касательно мышления и морали помещают нас прямо в самое сердце проблемы. Это условия, на которых базируется коллективная психология любой культуры. В случае преобладающего ортодоксального Ислама мы сталкиваемся с глубоким разделением между полами. Мужчины с неограниченной лицензией на управление от Аллаха имеют право быть владельцами женщин. В Коране говорится, что человек должен "войти к женщине" всякий раз, когда он пожелает, чтобы "обладать ею как он пожелает", и наказать ее в случае, если у нее свои собственные мысли, вроде сексуального самоопределения.

Столетиями эта основная структура заполнялась множеством "пророческих" инструкций относительно того, какую гибельную роль женщина могла играть, если мужчина как представитель Аллаха, не претворяет в жизнь эту божественную лицензию на контроль за оплодотворением. С такой точки зрения женщина рассматривается с "более высокой" биологической точки зрения, касательно ее как "поля для оплодотворения", которая , под строгим мужским контролем, обозначенным"Исламски правильным" закрытием одеждой, гарантирует длительное выживания и расширения Ислама.

Здесь мы имеем дело с до-модернистским, частично архаичным мышлением, которое делит мир на две манихейские половины. Независимо от обычного статистического остатка либеральных "диссидентов", здесь ортодоксальная идеология базируется на Исламской половине, которая согласуется с Кораном и "пророческой" традицией и неисламской половиной, состоящей из неверующих и непослушных женщин. Следовательно, религиозная война, известная как "джихад", против данных двух групп относится к числу самых необходимых обязанностей "верующего" мусульманина. Его "религиозное" измерение в значительной мере поддерживается общепринятой семейной "честью", устанавливающей мужской контроль с ранней молодости, часто расширяясь вплоть до зверских изнасилований, иногда кровосмесительных мер наказания. Здесь в игру вступает сложное взаимодействие между отцом, матерью, сыном и дочерью которому, как я полагаю, доктор Кобрин даст весьма интересное описание.

Таким образом, онтологическое бытие в Исламе не определено индивидуальным правом, но явно как неотъемлемая часть сообщества в понятиях целой и "святой" полноты. В этом контексте первичная форма человеческого бытия очевидна в мужчине, который принимает право и обязанность помочь Аллаху в сохранении и расширении его "уммы", то есть его сообщества.

Его биологическая "мысль" предполагает "чистого" мужчину как настоящего человека, доминирующего над "нечистой" женщиной (?!), как над более низкой формой, скорее близкой к некоторому подобию животного существа.

Поэтому, сексуальность не может быть возвышенна и должна служить, кроме ответвлений в гомо-, педо-и содо-вариантах, только основой двойной функции: оплодотворению и НАКАЗАНИЮ.

Эта парадигма выражается не только в высоко стандартизированных семейных моделях, но также и в одинаково конформистской система образования. Вся программа, в школах и университетах почти в каждой исламской страны, в конечном счете ограничено и привязано к целям ислама, таким образом избегая абстрактных интеллектуальных категорий, которые могли подвергать опасности абсолютную уникальность догмы и говорить о ее относительности.

К тому же, в любом случае, это - основа трагедии "современного" Ислама, мужские контроллеры ограничены лишь физическими методами "сублимации" всякий раз, когда возникают проблемы. Кроме обычного бомбового "протеста" против западного "высокомерия" и "морали неверующих", текущая волна насилия - жизненное выражение продолжающегося джихада против женщин, которые под западным влиянием могут медленно выходить из под власти рук мусульманских мужчин.

Военный характер для этого поведения мог бы стать более очевидным, исходя из архаичной перспективы данного наказания, которая повсеместно вышла из использования, но сохранилась в Исламе до настоящего времени. В течение Алжирской войны независимости, «борцы за свободу» имели обыкновение публично насиловать французских офицеров путем содомии, чтобы достигнуть максимальной деградации противника («борцы за свободу Ичкерии» с пленными русским солдатами еще не такое делали - прим.переводчика). То же самое касается женщины, как возможного внутреннего врага, носителя даже двойной опасности: ее предполагаемое неповиновение - био-политический риск для безопасности исламской целостности и ее независимая "дьявольская" сексуальность являются религиозным богохульством, загрязняя мужскую чистоту. К обоими нужно относится соответственно: избиение, изнасилование, пытки, побивание камнями, и убийство.

В то время как некоторые организации из ООН продолжают жаловаться на это, западные феминистки молчат, потому что они не интересуются проблемой в общем, а скорее концентрируются на удержании их немногочисленных элитарных привилегий, главным образом в бизнесе. Осуществляя это, они являются простой частью большого западного мейнстрима, который начал приспосабливаться к политическим требованиям "шариата" мусульман иммигрантов, основанных на растущем влиянии радикального ислама так же как на давлении посредством цен на нефть. Напомню вам: сохранение мусульманских женщин послушными через мужскую "честь", может также поддерживать уровень оплодотворения "поля для осеменения", таким образом, компенсируя западную "мораль" порнографиии и слабого воспроизводства. В этом отношении глобальная элитарная идеология, антисемитский фашизм «новой эры» и ислам пока не сильно отличаются.
— ФП: Спасибо доктор Раддац; доктор Юсснер?

— Юсснер: Спасибо, Джейми. Я согласен с Питером: выживание и расширение Ислама по всему миру - главная цель Ислама, начиная с его изобретения Мухаммедом. В этом отношении, история Исламского завоевания сама все показывает. Другой аспект - недостаточная оценка личности как таковой. Это верно и для мужчин и для женщин, что у них нет никаких индивидуальных прав, но для женщин все это еще хуже.

Это может звучать резко, но различие между "оплодотворением", и "наказание" женщины очевидно. С одной стороны вы имеете сексуальность как инструмент, служащий расширению ислама, а с другой стороны существует сексуальность как оружие против непослушных и немусульманских женщин, обе находятся в категории "неверные". Против них джихад - это обязанность, а что сделать с женщинами, "завоеванными" в джихаде, можно прочитать в Коране: они становятся рабынями, чтобы быть пользованными победителями.

Почему - изнасилование женщин без чадры, и мусульманок или немусульманок, теперь широко распространяется в наших странах? Подобное поведение по отношению к этим женщинам обусловлено новыми идеологическими разработками, начатыми салафистами (течение в суннитском исламе родственное ваххабитам – прим. переводчика) такими как Рамадан Тарик.. Он изобрел и ввел новое определение для Западных стран: их более не следует традиционно считать Дар аль-хараб, землей войны, но Дар эль-даваа, приглашенными в ислам, или Дар аш-шахада, землей утверждения ислама.

В то время, как ортодоксальные мусульмане сунниты, придерживающиеся неизменного рвения в традиции, не все согласны с этой "современной" интерпретацией, «ученый» Рамадан Тарик проложил мягкий путь для мусульман, чтобы овладеть странами, прежде принадлежащими Дар аль-хараб. Живя в Дар аль-хараб для мусульман есть две альтернативы: или завоевать землю силой и управлять этим согласно закону Корана или, если нет достаточных сил, сохранять спокойствие, и ждать, не касаясь собственности врага.

Дар эль-даваа и Дар аш-шахада - два из самых хитрых изобретения сделанных когда-либо, для того, чтобы достигнуть цели завоевания: на быстрый и поверхностный взгляд это означает отход от обращения Запада в ислам, каждому разрешается сохранить свою веру, но при ближайшем рассмотрении, получается то, что французский называют "l'entrisme", незаметное проникновение.

Мусульмане не живут более во враждебном окружении; они находятся почти в Дар эль-Ислам. Профессор Незват Ялцинтас, член Стамбульского парламента, сделал интересное заявление. Во время открытия мечети Мурабитун в Гранаде, Испания, в июле 2003, он сказал аудитории, что Париж, Рим, Мадрид теперь являются компонентами Исламского мира из-за строительства новых мечетей.

Но поскольку мусульмане все еще обязаны вести бесконечную войну против тех неверующих, которые отказываются подчиниться, джихад продолжается в Дар аш-шахада, и люди, не следующие законам Корана теперь должны быть наказаны. Уловка в представлении этих новых определений имеет серьезное воздействие на сознание мусульман, особенно на молодых мужчин -мусульман. Люди, не ведущие себя согласно законам Корана, теперь должны быть наказаны еще сильнее. Мусульмане больше не ограничены законами Дар аль-хараб, который вдруг испарился без уведомления, просто,за счет изменения определения.

Жители наших стран теперь должны повиноваться превосходству мужчин мусульман и законам Корана. Что еще лучше оправдывает поведение по отношению к женщинам.

Джихад против неверующих проводится на любом уровне, не только как террор и взрывы террористов-смертников. Джихад против женщин, которые своим поведением в общественной сфере, "просятся на изнасилование", как это отметил датский муфтий Шахид Махди, преподаватель Корана для молодых мусульман в Копенгагене, 2004, и/или по отношению к их мужьям, которые своим предполагаемым неповиновением бросают вызов выживанию, и расширению Ислама, "Умма" (единение в исламе - прим.переводчика), является необходимостью для мусульманских мужчин.

Так как это затрагивает западных феминисток, они, кажется, парят в других измерениях, в абсолютном высокомерии, изученном такими этнологами как Клод Леви-Стросс. Для них, свобода состоит в том, что каждой "культуре" даже если она может быть столь жестокой насколько это возможно, дано право процветать даже на нашей почве. Следующий акт этого сюрреалистического спектакля- неограниченное понимание, которое показывает профессор из Норвегии госпожа Унни Викан, в отношении мусульман насилующих западных женщин – норвежки должны осознавать свою виновность в подобных изнасилованиях, ведь они не одеваются и не ведут себя согласно представлениям мусульман. Норвежкам, по ее мнению, нужно осознать, что они живут в мультикультурном обществе и адаптироваться к этому, о чем сообщал Марк Штейн в 2002 г.
— ФП: Спасибо доктор Юсснер, мистер Рехов – ваша очередь?

— Рехов: Я не многое могу добавить к обзорам Доктора Юсснера и Доктора Раддаца по поводу культурных и религиозных источников данного явления, хотя есть личное измерение, которое я хотел бы исследовать.

Конечно, в культурной среде, где женщины взрываются, не говоря уже о том, что рассматриваются как граждане второго сорта или даже как опасность для доминирующих мужчин, искушение изнасиловать в результате "провокации" является большим. Женская "провокация" в мусульманском обществе - обычно определяется весьма умеренным поведением. Улыбка, пение, разговор, при нахождении одни на один в течение одной минуты в одной комнате с насильником, ответ на вопрос несоответствующим образом, ношение одежды, которая не находится в строгом соответствии с мусульманскими нормами, все это невинное поведение считается плохим поведением, разрешающее "месть".

В обществе, где секс абсолютно запрещается, и где разделение между мужчинами и женщинами абсолютно, где в большинстве случаев браки не результат любви, но совершаются по финансовой договоренности между двумя семьями, чувственный или эротический аспект любых отношений между полами фактически, является подозрительным, определенным злом, и поэтому следует акт агрессии. Сексуальная "месть", содержащая насилие, можно естественно рассмотреть как автоматический ответ на описанные ранее "провокации" и это происходит по двум причинам.

В мусульманском обществе мужчина является доминирующим и всемогущим, так как он создан после Бога, когда как женщины были созданы как необходимое зло, чтобы соблазнить мужчин. Другими словами, женское тело - самая близкая к Дьяволу вещь, что-то, над чем нужно доминировать для доказательства веры.

Мы возвращаемся к жертве Эроса ради Танатоса, как одной из основных жертв всего единобожия, где, начиная с основ Библии, первого источника вдохновения для Корана, женщины были носителями первородного греха. Таким образом, мужчина не только рассматривает любое поведение подозреваемой, включая даже самое умеренное, как злое искушение, но он так же мог бы с нетерпением ждать, подобного переживания, как религиозного вызова. Независимо от того, что случится, это не будет результатом его собственной воли, но он верит в то, что уже получил прощение за подобное поведение заранее, которое как он знает, направлено против его собственной веры. В течение этих минут обмана и неограниченной власти, он не оскорбляет женщину, но борется с Дьяволом внутри.

Конечно, примитивный шовинизм – это вторая причина. И снова, так как мужчины в шовинистических сообществах лишены всех естественных удовольствий, приводящих к тому , что мы считаем нормальными отношениями между мужчинами и женщинами, кроме сексуальных, уровень фрустрации очень высок и опасение касательно импотенции еще выше. Уж коли мужчину соблазнили, то он должен реагировать. Автоматическим результатом фрустрации и страха обычно бывает насилие. В данном случае, сексуальное насилие.

Мой друг - отставной полицейский начальник, который отвечал за безопасность главного города на юге Франции. Он сообщил ко мне, что его люди столкнулись со средним числом 10 изнасилований в неделю, 80 % были совершены молодыми мусульманами. 30 %, были , что называется, на французском языке, "tournante", то есть жертва насиловалась всей бригадой, одним за другим, часто в течение всей ночи. Мой друг сообщает, что, во многих случаях, он был в состоянии определить местонахождение и арестовать насильников, зачастую очень молодых, и в ходе расследования вызывались их семьи. Он был удивлен, что, в большинстве случаев, родители не только поддерживали своих их детей-насильников, но даже не понимали, почему они арестованы.

В этом и заключается текущее отличие в понимании добра и зла как главного компонента культуры. Единственное зло, которое те родители могли бы искренне увидеть, так это искушение, с которым столкнулись их мальчики . Так как в большинстве случаев жертвы не были мусульманами, ответ и опровержение вины родителями были еще более искренними: как их мальчики могли быть в чем–то виновны, когда всего лишь в рамках нормы отвечали на провокацию со стороны западных женщин, известных своим недопустимым поведением?

Кобрин: Спасибо, Джейми. Пока что я соглашаюсь со всем, что сказали участники. Существует несколько уровней этой трагедии, которая в конечном счете появится здесь в Соединенных Штатах, если уже не появилась. И почему? Поскольку другие аспекты исламской практики в экстремальной форме, такие, как брак по закону шариата, а не по гражданском праву, многобрачие и практика обрезания женских половых органов в африканских мусульманских иммигрантских поселениях сохраняются даже при том, что практика обрезания женских гениталий был объявлена вне закона в 1994.
Я в курсе этого, потому что у меня есть непосредственный опыт, я брал интервью у мусульманских мужчин иммигрантов, о том что они ненавидят здесь в Соединенных Штатах, дело в том, что если они будут распускать руки, женщины и дети могут позвонить в полицию. Однако, в тоже время, эти те же самые женщины будут защищать своих мужчин, потому что это часть общего менталитета и идентификации с агрессором.
Я брал интервью у мусульманок, которые оправдали избиение женщин как «образовательное». Эти женщины вероятнее всего были ожесточены еще будучи маленькими девочками и не могут знать, чтобы можно не обвинять «незакрытую» женщина, ставшую жертвой . Каждый мусульманин, мужчина и женщина, у которых я взял интервью, были избиты в детстве и были свидетелями избиение своей матери.

Насилие является обычной практикой взаимоотношений дома. Питер абсолютно прав в описании коварной сексуальной дихотомии превосходства мужчины мусульманина над непритязательной оболганной женщиной. Пьер подчеркнул степень, до которой семья будет защищать собственного насильника ввиду предполагаемой "чести". Почему тогда нас должно удивлять то, что они вышли улицы и чувствуют что, наделенное правом насиловать?

На идеологическом уровне, который Гудрун так вовремя ввела в дискуссию, мы сталкиваемся с классической практикой «такуя», то есть «защиты самого себя» под чем обычно подразумевается маскировка и коварное поведении при организации джихада при каждой возможности. Изнасилование это всего лишь еще одно оружие в арсенале джихада предназначенное для Дар эль-даваа и Дар аш-шахада. В то время как ярлыки могут поменяться, сексуальная неадекватность мусульман мужского пола, мягко говоря, остается той же самой, и их гнев является причиной жестокости по отношению к другим.

Я не могу вспомнить что когда-либо читал в литературе об изнасиловании как о оружии войны, так что основная проблема это сексуальное надругательство над ребенком – вот вероятный предшественник столь презренного поведения. Сексуальные нормы арабского мусульманского мира абсолютно другие. Как психоаналитик и эксперт по травмам, если дома происходит физическое насилие, я всегда спрашиваю о сексуальном надругательстве и родителях виновного.
Эти мусульманские насильники являются по существу детьми, поскольку они показывают свою патетическую потребность атаковать самых уязвимых, потому что они полностью бессильны. Они не могут управлять своей сексуальностью, также они сексуально дезориентированы. Власть, агрессия, гнев и секс приводят к почти смертельной смеси, проистекающей из извращенной внутрисемейной динамики, которую они познали в процессе взросления.
Они непосредственно нападают не, только на ранимую западную женщину, но также и изнасилование замышляется как своего рода засада на западного мужчину.

Меня действительно никогда не подкупал аргумент, что Боуйери убил Тео ван Гога из-за фильма - Submission. Я уверен, что это было лишь частью, но факт, что Ван Гог назвал джихадистов - пятой колонной козлоебов, должно быть, действительно поразил Боуйери в самое больное место, и он лишился этого,я бы добавил, вскоре после того, как умерла его мать. Быть козопасом значит быть на самой низкой ступени. Мальчиков обычно рассматривают, как если бы они были козлами. Домашних козлов также режут и едят.

Снова образы идут рука об руку с отделенными, отрицаемыми моделями поведениями и идеологиями. Изнасилование - это принудительная сексуальная связь. Насильники остаются эротически связаны со своими матерям, от которых они полностью эмоционально зависят, но ненавидят это. Что касается академических западных феминисток , которые полностью продались политической корректности, то они не ведают, что их поведение говорит нам о них. Они действуют как еще одна тесно связанная семья, которая должна зайти очень далеко, так же чтобы защитить этих мужчин насильников. Я бы предположил, что на определенном этапе, эти феминистки должны действительно испугаться, потому что, если бы они посмотрели трезво на вещи, то им пришлось бы признаться, что они могут быть следующими.

— ФП: Я думаю, что вы забили гвоздь по самую головку, но я не думаю, что радикальные феминистки боятся быть следующими. Согласно моему исследованию левых, они жаждут быть следующим, и именно поэтому они поддерживают все эти темные силы. Они очень хотят подчиняться темным силам тоталитаризма и даже быть сожраными ими. Это - тот же самый вирус желания погибнуть, который мотивировал многих западных коммунистов отправиться в сталинистскую Россию, чтобы возможно построить коммунизм, в то время как там они фактически всего лишь нашли смерть, отдав свою жизни за идею которая перерезала им глотку.
Доктор Раддац – продолжайте.

— Раддац: Кажется, непосредственно по теме среди нас сложилось замечательное согласие, однако противоположное, "корректной в отношении ислама" официальной реакции на уровне западных элит. Здесь мы можем регистрировать очень скромный резонанс по поводу растущей волны насилия против мусульманских женщин. В Европе, например, у нас под рукой есть целая разновидность литературы, в которой писательницы из исламских стран делятся с нами личным опытом о своей собственной жизни с мужским насилием в семьях. Общественное обсуждение по этому вопросу все еще равно нулю и волна насилия в текущий момент не дала к этому особого стимула.

К слову, в Германии в 1960: шестьдесят так называемых ученых из всех мыслимых и невероятных отделов, фондов, институтов и всего что у них там есть, опубликовали "обращение" в "Die Zeit"", известной еженедельной газете. Там они предостерегали против "общего подозрения", которое западное общество может распространить на всех мусульманам в случае, если продолжат критиковать "небольшую группу", применяющую насилие против своих женщин. По той же причине они критиковали женщину социолога немецко-турецкого происхождения за ее книгу, о личном опыте семейного насилия, приобретенном в детстве, а так же о неспособности значительного большинства турецких иммигрантов, интегрироваться в немецкое общество. Здесь мы видим другой вариант западной декадентской игры, которая называется "жертва, превращающаяся в преступника", которая постоянно пополняется агрессивными элементами из среды европейских «интеллектуалов» мужского пола.

Ранее в данной дискуссии, Нэнси Кобрин описала центральную роль, которую играют в этой циничной игре отношения сына и матери, когда насилие функционирует как заместительная мера наказания матери, чтобы продлить до бесконечности мужскую зависимость от нее, независимо от обычного рефлекса имитации являющегося следствием взаимоотношений родителей построенных на насилии. Персональные литературные доклады и официальные исследования ООН по семейной динамике у мусульман совпадают в несколько тревожном аспекте. Они подтверждают не только тенденцию к кровосмешению, но и гораздо более сильное влечение к анальному сексу, это значит что необычайно высокий процент мужчин, предпочитает анальное сношение вагинальному, особенно в структуре "нормальной" брачной жизни.

Нэнси конечно об этом знает намного больше, но пока неопровержима фрейдистская теория, "Анатомия человеческих извращений" предлагает нам объяснение, которое могло бы немного помочь пониманию проблемы. Согласно данной теории фаллическая организация инфантильной сексуальности, если ее удерживать от диверсификации, например Эдиповой ущербностью, развивается в общее доминирование мужчины, пренебрегающего женской то есть вагинальной "особенностью" в целом. Во взрослой фазе это пренебрежение превращается в полубессознательное презрение и ненависть ко всем атрибутам женственности, что вынуждает извращенца физически предпочитать анус вагине и в разговоре сравнить женщин с животными и даже фекалиями. Все это – широко освещено в текстах исламской традиции и ежедневно подтверждается прискорбной практикой текущей исламской жизни.

Если Западные "элиты" не в состоянии открыто обсудить эти недостатки, они показывают свою готовность принять подобные отношения и возможно разрушить созданный порядок. Растущая агрессия против женщин так же как очевидные симпатии к гомо-и педосексуальности помещает их ближе к исламским предпочтениям и могут даже стать сигналом мета-социальной тенденции, которая могла привести в домодернистским то есть тоталитарным структурам. Так что мы не только имеем дело с обычной практикой левых, что подразумевала Джейми, но также и с неофашистской интеллектуальной структурой, которая хочет установить утвердить ислам и постоянно требует "уважение" к его столь обожаемой цельности.

— ФП:Доктор Раддац, не будите ли вы столь любезны, в простых словах объяснять, что подразумеваете, когда обращаетесь к "фаллической организации инфантильной сексуальности" удерживаемой от "диверсификации"? Что точно является "эпидовой ущербностью" и почему и как это развивается "в общее мужское доминирование", которое пренебрегает женским влагалищем, и т.д.? Разберите все это в простых терминах для меня и наших читателей. Это очевидно наиболее важно, потому что это - основа патологии в культуре которую изучаем.

—Раддац: Я по крайней мере попробую выразить эту проблему в чуть более простых терминах, поскольку это - очень действительно сложная проблема. Это становится еще более сложным, поскольку релятивистское развитие современной западной науки часто вносит неясность в эти контексты, особенно если они касаются других культур. Возьмите например, что я именую "фаллической организацией инфантильной сексуальности". В основном это означает, что Коран и Традиция - основные принципы Исламских обществ и сосредоточены вокруг максимизации мужской потенции. В ходе определенных праздников, вроде обрезания и прочих, все члены семьи ласкают и даже целуют половой член младенца, говорят соответствующие магические формулы и жертвуют деньги, чтобы вызвать благосклонность Аллаха для его будущей осеменяющей силы.

Термин "инфантильный" в данном отношении не останавливается на индивидуальном мужском доминировании начиная с юного возраста. Это также касается инфантильного общества с антропологической точки зрения. Западная психология объявила фрейдистскую теорию "зависти к пенису" устаревшей. Мусульманская теория является противоположной. С тех пор как тысячу лет сексуальные богословы вращаются вокруг одного и того же проекта: оптимизирования распространения и использования коллективного семени за счет возвышения мужчины, репрессирования женщины, многоженства, изнасилований и смертной казни. Даже Аллах взывает к мощи члена: Она, что хочет молиться, а не иметь половое сношение, да будет грешницей. И Магомет склонился пред тем, кто возжелал прелюбодействовать с блудницами во время паломничества, что привело к известной на весь мир традиции "намокших членов в Мекке".

И о чем нам говорят эти практики? Прежде всего, они приводят нас обратно в домодернистские, если не докультурные времена. Наскальные рисунки показывают охотников, убивающих больших животных, в то время как их эрегированные члены связаны энергетической линией с влагалищами женщин племени. Другими словами, не доминируя над женщинами мужчины не могут свободно править (то есть, пренебрегая законами природы) над обществом. Это - очень старая, домодернистская истина, очевидно ,все еще глубоко укорененная в исламе, таким образом предотвращая сексуальную и этическую эмансипацию в данной культуре. Бытие женщины считается еще более низким, чем уровень животного существования , и ,следовательно, удовлетворение женской сексуальности, психотически опасаются как "дьявольского" искушения, которое ведет нас прямо ко второму пункту, "эпидовой ущербности".

У мужчин, которые были воспитаны, как всемогущие семейные монархи, своего рода мужчины-альфа с членом как неопровержимый инструмент власти, дела могут пойти затруднительно во взрослом возрасте. Поскольку я отмечал прежде, а Нэнси Кобрин ясно это описала, кровосмешение - одна из самых больших социальных проблем в исламе, и инцест наконец также неразрывно связано с эдиповым комплексом. Это – мета-историческое выражение ломки мирового порядка, путем возвышения нарциссического всемогущества мужчины. Так как это очевидно не может найти основного воплощения через воссоединение с матерью, данное расстройство "сублимирует" путем подавления, наказания и избиения женщин.

Мужской принцип достигает высшей точки в самом себе, таким образом, он призван разрушать вместо того что бы созидать, выражать себя не в смысле продуктов, а в "дисдуктах" (таких как фекалии) - и в конечном счете стремится вместо влагалища к заднему прохода. Нет ни одной "культуры" в мире где бы женатые люди в большей мере практиковали анальное сношение чем в исламской. Индивидуально это опять связано с возвратом взрослой личности к идее-эго своего детства, снова закрывающей эпидов круг ненависти по отношению к женской уникальности.

Не может быть сомнения, что гомосексуализм сейчас на марше, и еще меньше может быть сомнения, что растет популярность "дисдуктов" таких как рвота и экскременты в качестве средств выражения на сценах театров а так же в фильмах и по телевидению. Посмотрите также на многочисленные других эстетические аспекты данного феномена такие как уменьшающаяся степень освещения в фильмах, широкое распространение черной одежды вместо ярких цветов, распространение примитивного "искусства" и так далее.

Не стоит и говорить о биологическом регрессе, в котором слилось несметное число доводов против заведения детей. Само собой разумеется, что имеющийся порядок и общество должны быть смещены "порядком", который функционирует на контр-основе настолько противоположной и чужой насколько это возможно. Покойный Мишель Фуко – был наиболее продуктивным жрецом этого проекта.
Что мы здесь наблюдаем - это крайний долгосрочный, исторический мета-процесс, на который нельзя повлиять на краткосрочном основании, вот одна из причин, почему это настолько трудно объяснить и почему я вынужден принести извинения за то, что снова вынужден был быть весьма академичным. Этот процесс просто превышает пределы человеческого восприятия, так же точно как и сроки наших жизней. В этом последовательная неумолимость его "прогресса", который ошеломляет каждого, кто его наблюдает. Все, что мы можем сделать – осознавать это, говорить и писать против этого, куда бы наш Творец не поместил нас.

Тем временем у нас есть люди, которые признают, что созидание не происходит лишь от мужчины, но включает мужчин и женщин в единстве внутри порядка, который совместим с их разумом. Тогда как цель не-Системы - отрицание любой известной системы, ломка человеческого разума, полное превращение из преступника в жертву, от старой действительности к “Новой Эре”, окончательное возвращение в хаос, откуда мы (предположительно) родом. В данном направлении есть "мысль", которая расценивает Ислам как самого привлекательного компаньон, поскольку он уже "достиг" самой важной предпосылки - отсутствия "старой" этики.
— ФП: Доктор Эсснер – ваша очередь.

— Эсснер: Позвольте мне сначала ответить Пьеру Рехову. Я согласен с тем, что вы сказали о преодолении религиозного вызова, доказательстве веры, Пьер. Религиозная задача борьбы с Дьяволом внутри может быть достигнута путем надругательства над женщинами с незакрытым лицом. Но это - только половина истории, религиозная сторона. Политическая сторона - вот что более важно, поскольку политический ислам использует религию как предлог, как инструмент управления. Послание, данное мусульманкам в исламских и в западных странах таково: вы ничего не просите, ни равного отношения ни равных свобод, или будете наказаны, то есть избиты.

Ослушавшаяся женщина оказывается вне закона. Высокий процент от изнасилований бандами происходит из-за трусости молодых мусульман, во Франции назваемых "les jeunes", молодняк. Поскольку их религия никогда не оценивает индивидуума как такового, а только как часть уммы, "les jeunes" сами по себе не достаточно сильны, таким образом они действуют как представители уммы, борясь с неверными, отступниками и женщинами с открытым лицом.

С этим согласны семьи. Вы говорили об это упоминая вашего друга, отставного начальника полиции: родители детей насильника не понимают, почему их дети были арестованы. Это указывает их привязанность к исламскому праву, шариату. Посреди нашего западного общества они живут согласно своему закону, который не совместим с нашими ценностями и законами.

Позвольте мне пожалуйста прокомментировать очень интересные комментарии, которые сделали вы, Нэнси Кобрин. Ваши слова подтверждают то, что Пирр сказал о Европе. Мусульмане иммигранты ненавидят в США то, что они не обладают полной свободы жить согласно шариату. Женщины и дети имеют право вызывать полицию и иногда это делают. Но мусульманки преданны своему закону, они защищают своих мужчин, они идентифицируют себя с агрессором.
Они боятся мужчин. Ислам управляет силой и насилием. И молодые мусульмане, живя где-нибудь в конце иерархии мусульман, начинаясь с Могомета наверху и собственно ими на самом дне, они - действительно по существу младенцы, которые не в состоянии управлять собой. Влияние на самые ранимые части общества - типичный признак тоталитарных режимов.

Политический ислам, это ислам не только ограниченным мечетями и частной духовной жизнью, но управлением через шариат, ведет к страху и подчинению. И сегодня мы находим, что этот страх распространяется в нашем западном общество. Правительственные власти и ведомства, СМИ, образовательные учреждения, политические партии, интеллектуалы и феминистки подчиняются требованиям и законам ислама. Происходит исламизация наших обществ. Шаг за шагом мы отступаем. Мы не защищаем наши ценности, но мы подчиняемся гневным требованиям исламских диктатур. Нет примера лучше, чем их поведение по поводу публикации 12 датских карикатур!

И, Питер, вы это сказали: существует очень скромный резонанс по поводу поднимающей волны насилия против мусульманок. Хуже того: в Германии мы не только сталкиваемся с противодействием в лице невежественных министерств, правителей власти и СМИ против действительности, в которой оказываются мусульманки, но и множество социологов занижает доказательства и сообщения жертв.

Академические аргументы турецкие женщин ученых, свидетельствующие о положении мусульманок в нашем обществе, говорящие о принудительных браках, избиении и изнасилованиях, разорваны в клочки нашими леваками социологами сих любовью к мультикультурализму. В моем исследовании о кампании против французского философа Алена Финкеилькраута, я натолкнулся на феминистку, сторонницу чадры, которая полностью понимает бунтующую мусульманскую молодежь, эту орущую «Аллах Акбар» толпу из французской предместий, и в довершении тесно сотрудничает с салафистским веб-сайтом Oumma.com и так называемым Центром солидарности с третьим миром, поддерживает Тали Фахима и благодарит Ясира Арафат за его ценный вклад: "Choukran Abu Amar!"

ФП: Пьер Рехов?
Рехов: Сначала отвечу доктору Раддацу, я хотел бы быть немного в стороне от любого вида фрейдистского подхода к данной проблеме. В некоторой степени, я верю, что фрейдизм - это инструмент, с помощью которого можно объяснить многие проблемы и особенности поведения в данной цивилизации, большинство этих проблем являются производными "табу" этой цивилизации.

Если говорить об "изнасилованиях", совершаемых молодыми мусульманами, то я думаю, что наши обычные подходы здесь не работают. То, что формирует эго молодого мусульманина, - очень далеко от того, что мы рассматриваем как часть подсознательного любого молодого мужчины в современном иудейско-христианском обществе. Я не уверен, например, что фрейдистский подход может объяснить уровень страха перед ведьмам, или насилие, порожденное Инквизицией в темные века Христианства. Фрейдизм ,по моему мнению, не является инструментом, чтобы понять поведение связанное с иррациональным. Хотя, конечно, я не психиатор и не психоаналитик.

Вернемся к нашим насильникам, я бы упростил это, скажу, что это настоящее расстройство, объединенное с высоким уровнем презрения к женщинам, как результат культуры, в которой женщины классифицируются ниже мужчин, что приводит к инстинктивному (животному) поведению, которое не подвергается ни цензуре ни наказанию с стороны общих культурных ценностей. На палестинских территориях, я собрал большое различных историй об изнасиловании невинной девочки, которая позже была зарезана собственным отцом или кузеном, потому что она потеряла девственность.

По этому примеру, можно сказать, что в мусульманской культуре, ценности существуют, но линия между добром и злом оттянута где-то в другом месте, далеко от нашего понимания. Защита женщин против самих себя считается хорошим поступком, даже если это заключается в смертной казни, до тех пор пока честь семьи (который является главным) спасена.

Когда доктор Юсснер добавил к моим предыдущим комментариям, что религия объясняет лишь половину, и что мы не должны забыть о политических целях, я не могу более с этим соглашаться. Хотя я хотел бы подчеркнуть, что в мусульманском мире, религии и политике – одно и тоже. Нет никакого разделения полномочий между властями в любом мусульманском обществе, и идеальное мусульманское общество принимает шариат (мусульманский закон, написанный в Коране) как основание для любого гражданского общества, включая установленные в нем наказания.
Вдобавок я могу видеть в любом изнасиловании немусульманки мусульманином расистское действие, и для нас пора, признать и осудить это. Уровень презрения к немусульманке - отражение уровня ненависти к обществу, которое создает равенство между мужчинами и женщинами. Все мы знаем, что в любой форме расизма есть сексуальный компонент. Лично я вижу в примитивном расизме выражение опасения, связанного с бессознательной защитой генов среди мужчин. Изнасилование женщин, принадлежащих другой культурной, религиозной группе или расе – это акт мужского доминирования не только непосредственно против женщины, но и против всей группы, к которой она принадлежит.

Поэтому, мы должны различать два типа изнасилований: цели которых отличны, неважно является ли жертва лицом мусульманского вероисповедания или нет. Во втором случае, к презрению еще добавляется ненависть.

ФП:Нэнси Кобрин – последнее слово вам.
Кобрин:. Люди гораздо больше похожи, чем различны. В любом случае дьявол обитает в деталях.
Все всегда уже психосексуально. Насилие по определению - психосексуально, что очевидно. Одно дело, чтобы иметь фантазииоб изнасиловании, что весьма обычно (см M. Bader. Arousal: The Secret Logic of Sexual Fantasies, Thomas Dunne Books/St. Martin’s Press, 2002.).Другое дело, не иметь каких-либо ограничений и совершить изнасилование, что является принудительным половым сношением. Это конкретно выражается в неспособность быть самостоятельным и независимым.

Это - чистая агрессия, гнев и серьезный страх перед разводом. Арабская мусульманская культура по определению предлагает кровосмесительную семью, "замкнутый круг", и их "Фрейд" – это Абдельвахаб Бухдиба, книга Sexuality in Islam, Saqi Books, 1998. Если Вы читаете на французском, ее можно было достать с 1975 года в оригинале.

[1] Это отсылает мня к Фрейду. Он не столь связан с западной культурой, как люди хотели бы думать. Фактически он во многом идентифицировал себя с культурой сефардов, начиная с того, что для юности была характерна переписка (до изобретения е-мейла) на испанском языке с его другом детства румынским евреем Эдуардом Сильберштейном. В другом месте я утверждала, что его романом с испанским языком заключался в его "собственном Ladino", который служил ему лучше, чем постоянно клеймимый Идиш. Культура сефардов Андалусии и ее чрезмерно идеализируемый Золотой век предоставили столь необходимое психологическое убежище для молодого Фрейда, сталкнувшегося с сильным антисемитизмом в Вене, где он рос.
Он должен был цепляться за фантазию сожительства/сосуществования. Он также знал об истории Османской империи дышащей Европе в затылок. Это была западная философская традиция, которая поглотила Фрейда к различным ее концам, в то же самое время никогда не получается увидеть эту особую эмоциональную привязанность, которую имел Фрейд. Для мусульман наиболее опасны культуры сефардов и мизрахи (ближневосточных евреев- прим.переводчика) и принадлежащие к ним евреи, потому что они настолько похожи по всем пунктам, и страх – это то что сливается с Иным и теряет их хрупкое чувство себя. Джихадисты испуганы ими, потому что они поднимают вопрос об имитации и недостоверности. Радикальные исламисты и в меньшей степени умма питают опасениям о том, чтобы быть обманутыми. Идентичности переплетены, даже геополитически.

2] Это напомнило мне недавнюю трагическую смерть 23 летней Илан Халима з”л, затравленной и замученный до смерти. Мы видели это сейчас и прежде до этого. Это - еще одна психосексуальная тактика в арсенале терроризма наряду с изнасилованием совершаемым бандами и использованием террористов-смертников. Эти стратегии направлены на уничтожение Иного, которое всегда воспринимается как женское, это должно быть функционально прочитано, и под этим я подразумеваю, что образы это ключ. Террористы думают образами. Я недавно читал доктора Темпл Грандин Thinking in Pictures: My Life with Autism и ее другую книгу в соавторстве с Катериной Джонсон Animals in Translation: Using the Mysteries of Autism to Decode Animal Behavior, Scribner, 2005. Нет, я не хочу сказать что террористы всего лишь аутисты. Это более сложно, но их поведение, типа изнасилования всей бандой направляется террором, подобно петухам насильникам, которые насилуют и убивают куриц, когда они неправильно размножились, потому что это не нормально для петухов. "Нет никакой разновидности, живой в природе, где половина самцов убивает самок репродуктивного возраста." (Грандин, Animals in Translation, p.70)

В моей работе об исламских террористах-смертниках, я отметил, что гнев действительно направлен против беременной матери мусульманки, сбитой с толку неверными, которых она представляет в мысленном взоре джихадистов. Вот что достаточно интересно, Грандин также отмечает, что "люди неотенизировали собак: не поняв этого, люди разводят собак, чтобы те оставались незрелыми в течении все жизни." (P.86) Я бы заменил слово "разводить" для таких концепций как методы воспитания детей и т.д. Может быть стоит поднять вопрос, не могли ли эти мальчики мусульмане арабы быть неотенизированными, что бы остаться незрелыми всю свою жизнь?

Наконец, самая страшная вещь из всего этого - это, когда плохое становится нормальным. Цитата из Грандин: "действительно плохо было то, что изменение произошло достаточно медленно [речь идет о петухах насильника], что фермеры и вероятно селекционеры колонии, также не поняли, что создали монстра. Никто не заметил то, что случалось. Поскольку петухи становились более агрессивными, люди подсознательно приспосабливали свое восприятие того, как должен действовать нормальный петух. Это был случай плохого, ставшего нормальным.. , . . . [я подчеркиваю].” (стр.72).

Те, кто защищает насильников и их культуру (независимо от того, где они расположены на политическом спектре) подсознательно приспособили свое восприятие к тому, как должны действовать мусульмане. Они сделали так, потому что на некотором бессознательном дезавуированном уровне они испуганы. Я не призываю к "состраданию" по отношению к ним, потому что они испуганы. Это - их проблема, и я отказываюсь винить жертву. Однако, я за понимание проблемы на самом глубоком уровне, возможном непосредственно для нас, потому что это – сводит с ума, и мы должны проявить твердость в том, что похоже будет очень длинным марафоном с терроризмом.

Израильтяне говорят, где-то, от 300 до 500 лет и полагая, что передача травмы будет осуществлятся через поколения, мне как аналитику кажется что это звучит как правда. Джейми спасибо и команде FrontPageMag.com вместе с доктором Раддацем, доктору Юсснером и господином Реховым, так как для меня это была мысль, которой нужно было обменяться.

ФП: Пьерр Рехов, Нэнси Кобрин, Питер Раддац и доктор Гудрун Юсснер, благодарим вас за то, что присоединился к симпозиуму на Frontpage.

Джейми Глазов. ttp://FrontPageMagazine.com