"Сквозь наважденье византийской вязи

СТЕПАН РАЗИН: ЛЕГЕНДА

Редкие документы 17 века, содержащие факты его биографии, поражают больше, чем легенда о нем.

Казак, известная личность в Войске Донском еще до поднятия Великого Бунта, полководец, военный дипломат. По свидетельству современника - секретаря шведского посольства в Персии Кемпфера, Разин знал восемь языков. Факт удивительный, но вполне объяснимый тем, что Войско Донское имело постоянные дипломатические и торговые отношения с Персией и Турцией, с прочими своими не совсем миролюбивыми соседями. Неоднократно возглавляя различные посольства, Разин был сам себе толмачом, помимо русского владел татарским, калмыцким, персидским, турецким, украинским, возможно, польским и литовским языками. На Украине Разин, должно быть, побывал в 1665 году в составе казачьего отряда, вместе с русскими войсками сражавшегося за независимость Украины от Польско-Литовского государства. На этой войне за самовольство воеводой Юрием Долгоруким был повешен старший брат
Степана Разина - Иван. Персидские и турецкие девушки, захваченные казаками в разбойных походах, были не редкость на Дону, так что владение и этими языками не является загадкой. Дипломаты, военные и политики нынешние, эй! Способны ли вы сказать хотя бы "здравствуйте" на восьми языках?

Удивительно, что человек, явивший собой олицетворение кровавого бунта, 300 лет предаваемый анафеме (церковь аки блудница - кого скажут, того и проклянет), дважды ходил на богомолье, пересекал всю Русь - от Азовского до Белого моря - почти две тысячи километров, - осенью 1652 года, будучи юношей лет 23, после неоднократного участия в походах к турецким берегам, и снова осенью - уже 1661 года, после того, как представлял Войско Донское в переговорах с калмыками. Переговоры он провел успешно и, переждав лето, Разин, достигший возраста Христа и Ильи Муромца, отправляется на другой конец света - в Соловецкий монастырь. Разин к этому времени имел многое - положение, авторитет, имя, благополучие; стоит упомянуть, что он был крестным сыном атамана Войска Донского - Корнилы Яковлева, то есть крестником главы огромной и мощной республики.

Спустя два года после богомолья, с ведома Войскового Старшины, Разин во главе казачьего отряда совершает военный поход на крымцев. В бою под Молочными Водами отряд Разина одерживает победу, о чем было отписано государю Алексею Михайловичу.

А весной 1667 года Разин уже самовольно возглавляет отряд казаков для похода на Азов, принадлежащий тогда Турции. Малочисленность отряда заставила Разина не предпринимать штурм. Сложись события иначе, Азов был бы взят не Петром I в 1695, а Разиным в 1667.

Историки советские, датирующие начало Крестьянской Войны 1667 годом, не совсем правы. До Крестьянской Войны было еще далеко. Во-первых, поначалу все происходящее касалось в основном казачества: Разин бросает вызов богатой, зажравшейся части донцев, продавшихся Москве, забывших заветы казачьей вольницы. Его отряд поднимается по Дону и, как сообщается в исторических документах, "многие казачьи городки разоряют, проезжих торговых людей и казаков грабят и до смерти побивают", "многих хозяев и работников бьют и вешают безпрестанно".

Далее разинцы встали между рек Тишины и Иловли (притоки Волги с поэтическими названиями), ограбили караван, спускавшийся по Волге к Астрахани, освободили ссыльных, которых был целый струг, изрубили начальных людей, целовальников, отдельных из них перед этим заживо изжарив, с патриаршего струга трех "повесили на шоглу за ноги, а иных за голову". (По какому принципу, интересно, выбирали способ повешения?)

Нет смысла сейчас говорить о жестокости казаков, само время было жестоким, иностранцы писали, что людей в Московии убивают чаще, чем собак, - на улицах, в ссорах и драках; государством были узаконены пытки, для чего в каждом городе имелись профессиональные палачи, казни и наказания проводились прилюдно, да и что говорить о тех несчастных, изуродованных казаками, если женщин в те времена за измену закапывали заживо в землю. Нам ли с нашей моралью судить те времена...

Далее Разин отправился вниз по Волге, у Царицына остановился. Воевода города велел стрелять по воровским стругам, но ни одна пушка не выстрелила - порох вышел запалом. Следом за этим к ошалевшему воеводе, бормочущему что-то о нечистой силе, явился есаул Разина и потребовал наковальню, меха и кузнечную снасть. Что и было немедленно предоставлено. Возле Черного Яра Разин порезвился снова и высек встретившегося на пути воеводу этого города, ссадив его без штанов на берег после экзекуции. Это тоже не было Крестьянской Войной, все происходящее было чистой воды разбоем, только от прежних разбойников действия Разина отличались неким бесшабашным размахом и совершенно немыслимой наглостью.

Морем разинцы подошли к Яицкому городку. Оставив струги и переодевшись, сорок человек во главе с самим атаманом постучали в ворота городка, попросив пустить их в церковь помолиться. Ворота были открыты, и "богомольцы" перерезали охрану. Разинцы вошли в городок.

Стоявший в Яицком городке стрелецкий гарнизон оказать сопротивления не успел либо не посмел. Однако Яцын - стрелецкий голова и его товарищи задумали что-то против Разина. Прознавший об этом атаман наказал их. Собрали гарнизон на площади, и один из стрельцов (звали его Чикмаз) стал рубить головы вчерашним своим товарищам. Картина, думается, была несравненная: отрубив за два часа 170 голов, Чикмаз, должно быть, сильно измазался, кровь покрыла все его тело и лицо коркой - лето было, жара; агонизирующие трупы кидали в яму. Некоторые из приговоренных стрельцов падали в обморок от ужаса, и подтаскивали их к плахе, впавших в беспамятство. Степан сидел здесь же, наблюдал и, видимо, утомившись, объявил оставшимся в живых стрельцам, что, мол, прощаю, можете остаться со мной, а можете идти. Стрельцы подумали денек и сдуру пошли куда-то. Казаки во главе с атаманом нагнали их за городом и порубили.

Задушевный парень Чикмаз заслужил доверие атамана и остался с ним надолго.

Казаки обосновались в Яицком городке; нужно было чем-то питаться, и осенью Разин разгромил татар в устье Волги, не желавших делиться добром. Чуть позже разбил отряд государевых ратных людей, посланных астраханским воеводой для поимки смутьянов. "Нечего ловить - мы и не прячемся." Разин задумал поход на Персию - за богатой добычей, и относить этот период к Крестьянской Войне попросту глупо - что это за Крестьянская Война за пределами России, да к тому же без крестьян - отряд Разина почти целиком состоял из казаков. Разин почти мирно зимовал в Яицком городке, и мысли расправиться с боярами им еще не владели. Правда, трижды в городок приезжали послы с увещеванием прекратить разбой. Первый раз их отпустили, во второй раз одного из послов убил сам Разин, в третий раз послов повесили. Надоели, наверное.

В 1667 году, если верить "Каталогу землетрясений Российской Империи", в городе Шемахе были землетрясения большой силы. В последние годы появились исторические работы, где этому факту придано основополагающее значение, и весь Каспийский поход Разина, удивительный по своему размаху и по удали казачьей, сведен к постыдному мародерству. Если брать во внимание вышеприведенный факт о землетрясении, то пресловутое мародерство вообще бред.

Потому что казаки появились в тех местах спустя год - в 1668, когда последствия землетрясения были сведены на нет, и потому что далеко от побережья разинцы не уходили, опасаясь быть отрезанными от стругов, а Шемаха находится в сто километрах от берега. Тенденция к уничижению русского национального героя приводит к подтасовке фактов и откровенной нелепости. Впрочем, я даже могу помочь новым толкователям истории мятежа - помимо "Каталога" существует письмо иностранца Т.Брейна, проживавшего в те годы в Персии, в котором тоже упоминается о землетрясениях, - это письмо историки упустили, а то б плясали от восторга, - но и оно не влияет на суть дела - Персия была и оставалась мощнейшим и сказочно богатым государством, и существует масса доказательств того, что города в Персии процветали, а не лежали в развалинах, богатейшие рынки работали, велась активная торговля с соседними странами, и шах Аббас II оплачивал работу наемного войска. Да и сам Т.Брейн, писавший о землетрясениях, из Персии уезжать не собирался - значит, не так уж страшно было.

Итак, Разин вышел из Яицкого городка в Каспийское море. Побережье от Дербента до Баку подверглось разорению. Что удивительно - к казацкому войску примыкали иноземцы, в основном персы. Общался с ними Разин на их родном языке.

Достигнув Решата, Разин предложил службу шаху, о чем, кстати, в советском историковедении не принято распространяться. Ни вождем Крестьянской Войны, ни новым Ермаком - завоевателем земель для Московии Разин быть тогда не желал. Он попросил земель у шаха, обещая служить верой и правдой; Агамир Осёнов, приезжий перс, упоминал о личном свидании Разина с шахом. Шах тянул время - такие беспокойные и наглые соседи были ему явно не нужны, но и уничтожить их казалось невозможным. В то время, пока разинские есаулы вели в Исфагани переговоры с шахом, Разин поставил условие правителю Решата выплачивать казакам 150 рублей на день и помимо этого ежедневно кормить их. То есть Разин практически обложил один из персидских городов данью. И это с двумя тысячами человек! А если б было десять тысяч? Сосчитать их казаки, конечно, не позволили, посему жрали и получали денег каждый за троих. Кроме того, развлекались в городе, кто как мог. В конце концов жители Решата, уставшие от казачьего пьянства и беспредела, застали их, обнаглевших и
пьяных, врасплох и убили около четырехсот человек.

Оступись здесь история, и было бы наемное казачье войско у шаха. Не оступилась, к счастью.

Месть не заставила себя ждать. Оставив злополучный Решт и прибыв к Фарабату, Разин попросил впустить казаков в город для торговли. Правитель Фарабата поверил увещеваниям казаков в добрых намерениях. Пять дней они торговали, благо до этого награбили на побережье немало - меняли персидское добро на персидское, на шестой день Разин подал знак - тронул шапку, и начался праздник: вырезали весь город. Жестокость предела не знала. Несметные богатства перенесли на струги, струги же обили бархатом и повесили шелковые паруса. После Фарабата разинцы взяли Астрабат и, разграбив его, обнаглевшие вконец, встали на полуострове Миян-Кале между Фарабатом и Астрабатом - в шаховом лесном заповеднике, где шаховы потешные дворы. Два персидских города были в худшем состоянии, чем после землетрясения, думается, а Разин не собирался уплывать - укрепил казачье поселение и установил торговлю - на трех взятых в плен бусурман меняли одного православного. Шах спешно готовился к войне.

Весной отряд Разина перекинулся на восточный берег Каспийского моря - в Трухменскую землю. (Здесь, кстати, вообще землетрясений не было.) Все туркменские кочевья, что встретились на побережье, были разграблены, туркменское воинство рассеяно. Оттуда Разин вернулся на западное побережье вновь, видно, обида за резню в Реште спать не давала атаману. Казаки встали на Свином острове возле Баку, разграбили несколько сел возле этого города, но успокоиться на содеянном не сумели. В июне 1669 года к Свиному острову подошел флот шаха во главе с первым полководцем Персии Менеды-ханом. Персы, имевшие прекрасное вооружение и четырехкратное численное превосходство, ехали к Свиному острову, как на праздник. С музыкой. Хан даже взял с собой юного сына (а по легенде и дочь), дабы дети могли насладиться победой персидского воинства.

Поначалу все получилось, как и было задумано Менеды-ханом: казаки при виде приближающегося противника ударились в постыдное бегство. Персы возликовали. Преследование сопровождалось громом барабанов и труб. Казаки, как оказалось, даже управлять стругами не умели - еле двигались, беспомощно тыркаясь друг в друга. Персы соединили свои суда цепями, чтоб ни один казачий струг не скрылся, и стали окружать разинцев. Тут и начался праздник: неожиданно казаки научились управлять, и причем необыкновенно четко и слаженно, своими стругами и развернулись в сторону персов. С центрального - разинского струга раздался пушечный выстрел. Буса Менеды-хана, отмеченная им самим поднятым флагом, загорелась - ядро угодило в пороховой запас, самому хану пришлось спешно перейти на другое судно. Но его загоревшаяся буса стала тонуть и потянула за собой все остальные персидские суда, связанные цепями.

Маневрировать персы не могли и посему послужили прекрасной мишенью. После короткого и точного обстрела казаки начали непосредственное истребление впавшего в жуткое замешательство персидского воинства. Все войско в краткий срок было уничтожено. Хан, потеряв в суматохе боя своего сына Шебалду, ушел на трех сандалях. Казаки потеряли убитыми всего несколько десятков человек. Весть о страшном поражении войска Аббаса II пришла во все окрестные восточные страны, в европейские державы.

Дошла весть и до Москвы. И хоть слал государь Алексей Михайлович извинения Аббасу II за действия разбойников, гордость за своих неразумных подданных Московия чувствовала явно. Государем были отпущены вины казакам. "Прощаю, мол, только не дурите больше. Награбили и сидите смирно." Смирно не вышло. Остановиться было невозможно.

Разин вернулся на Дон. Со всей Руси к нему потянулись все те же угнетенные и обездоленные, но и: воры, убийцы, насильники. Всю зиму 1669 года Разин слал гонцов к гетману Правобережной Украины Петру Дорошенко и атаману Войска Запорожского Ивану Серко - искал товарищей для задуманного. Чуть позже посылал гонцов Степан к опальному патриарху Никону. Поддержи все они его - о, разошлась бы по швам Русь, пала б Москва...

В мае 1670 года начался Великий Поход. Крестьянская Война. Разин вышел на Волгу. Окружив Царицын и оставив возле него часть войска, Разин занялся привычным делом, в котором издавна не ведал поражения - разгромил кочевья ногайских татар. Вернувшись после тяжелого боя к стенам Царицына, Разин узнал, что жители города открыли ворота своему освободителю - батюшке Степану Тимофеевичу. Воевода с немногими людьми заперся в башне, откуда его вошедшие в город разинцы во главе с атаманом выкурили и на следующий день, по просьбе жителей Царицына, утопили.

Отряд стрельцов с головой Иваном Лопатиным, плывший на помощь Царицыну, был разбит со свойственными Разину удалью, блеском и жестокостью: в семи верстах от города из-за косы навстречу стрелецким стругам неожиданно выплыли струги Разина. Стрельцы было рванулись к берегу, но там их ждала сидевшая в засаде конница. Ошалевшие, они кинулись к Царицыну, полагая, что город еще не взят. Немыслимо велик был их ужас, когда со стен города, в котором они чаяли спрятаться, по ним ударили пушки. Разинцы во всей той бойне потеряли убитыми и ранеными несколько человек. От стрелецкого отряда остались те, кто вовремя успели сдаться.

Когда я смотрел "Храброе сердце" с Мелом Гибсоном, мне становилось жалко, что не сняли у нас такой фильм о Разине. И прелесть была бы в том, что о Разине и выдумывать ничего не надо - вся его жизнь, все его победы воинские и поступка да выходки человеческие восхитительно интересны...

Другой отряд стрельцов под руководством князя Львова, отправленный астраханским воеводой, в котором поработали разинские "прелестники", столь же умело окруженный войсками Разина, как и предыдущий отряд, сдался Разину без боя.

Жители Черного Яра сами впустили атамана, Камышин был взят обманом. Разин спускался вниз по Волге, чтобы не оставлять в тылу Астрахань.

Астраханская крепость была одной из лучших в Европе. Иностранные мастера говорили, что устоит она против любой армии. Каменный кремль: десять башен, за ними Белый город с каменными стенами до десяти сажен в высоту, за ним земляной вал с деревянной стеной на нем. У вала - глубокий ров. На трех крепостных стенах стояло пятьсот пушек!

18 июня Разин подошел к городу. 22 июня город был взят.

С воеводой Астрахани - Прозоровским - Разин самолично поднялся на высокую крепостную башню с плоским верхом - раскат. Они говорили о чем-то. Разговор свелся к тому, что Разин тихонько подтолкнул Прозоровского, стоявшего у края раската. Спустившись вниз, Разин приказал повесить двух его сыновей за ноги.

Всего в Астрахани по решению горожан и казачьего круга было казнено 66 человек. Думаете много?

Тут как-то по TV была передача, где бородатый историк проникновенным голосом рассказывал о немыслимой жестокости разинцев и в пример приводил следующую историю: когда разинская голытьба вошла в Астрахань, воевода, дьяки, многие стрельцы заперлись в церкви. После бесплодных уговоров впустить их разинцы начали стрелять в резные ворота - во внутрь церкви, и случайным выстрелом убили полуторагодовалого ребенка на руках у матери. Нерадивой матери, стоит отметить. Нечего было в церковь лезть, младенцев казаки не ели и нет ни одного случая, когда Разин приказал бы казнить женщин или детей. Изнутри церкви, кстати, стреляли тоже, и метиться разинцам было некогда.

Мало того, я смею утверждать, что зверство Разина, его непримиримая жестокость в обращении с боярами, князьями да дьяками - выдумка и блеф. Представителей "белой кости" Разин миловал так же часто, как и казнил. Уничтожались лишь явные враги: грабили в 1667 году караван на Волге - патриаршего сына боярского Лазунку Жидовина не тронули и даже приняли в отряд вместе с 160 ярыжками; взяли Яицкий городок - воевода цел и невредим; в 1670 году встал Разин войной на Боярскую Русь - все семя вроде должны истребить боярское, ан нет - в казнях не усердствовали; взяли Царицын - и детей боярских и племянника воеводы, захваченных в плен, - пощадили, причем, как сообщается в историческом документе, "в начальных людях в Царицыне - по его Степанову приказу - сын боярский Ивашка Кузьмин... да соборный поп Андрей"; разбили стрелецкий отряд Лопатина - над самим Лопатиным, взятым в плен живым, Разин "велел наругаться всячески, и кололи, и посадили в воду", однако полуголову по просьбе стрельцов, сдавшихся в плен, пощадили. А ведь он участвовал в бою против разинцев. В милости к побежденным - величие воина, не так ли? Следуем далее: в Черном Яре воеводу пощадили; в отряде князя Львова, сдавшемся Разину под Черным Яром, было 80 офицеров и дворян, котрые пытались сбежать, и вот как описывал это участник событий - голландский
офицер Фабрициус, бывший тогда при князе Львове: "... и тут быть резне, да Стенька Разин сейчас же отдал приказ не убивать больше ни одного офицера, ибо среди них, верно, есть все же и хорошие люди, таких следует пощадить. Напротив, тот, кто плохо обращался со своими солдатами, понесет заслуженную кару по приговору атамана и созванного им круга." На круге Разин бьет челом перед казаками, чтоб пощадили князя Львова. По решению круга, князь и большинство офицеров были пощажены. В Астрахани Разин запретил трогать церковные богатства и приказал беречь митрополита Иосифа и других духовных пастырей. Перед этим, правда, одному из попов, по приказу Разина, отрубили руку и ногу, а другого посадили в воду. (Набивали в мешок камней и, усадив в мешок человека, кидали в реку.) Но эти попы вели себя неподобающе - принялись обличать Разина, будто занимается он богомерзкими делами. Надо было показать попам безынтересность таких проповедей, дабы они народ не смущали. Жителей Астрахани Разин "приводил к кресту" - то есть присягали ему астраханцы, чтобы "за великого государя стоять" и Разину "служить". И чтоб ни у кого не возникло сомнений в верности Степана Разина государю и церкви,
Разин посадил на свои струги псевдоцаревича Алексея Алексеевича и псевдопатриарха Никона, имена их вписывались в предестные грамоты... Из Астрахани Разин во главе своего с каждым днем увеличивающегося войска стал подниматься вверх по Волге, были взяты Самара и Саратов, где, как и во многих других, взятых разинцами, городах казнены были единицы, по приговору горожан. Не было никаких массовых кровопусканий, убивались те, кого нельзя не убить.

Беспредел и пьянство казачье тоже вопрос спорный. Без сомнения, трудно было урезонить несколько тысяч человек, среди которых немало каторжников, но: после взятия очередного города и следовавшего за этим событием праздника, со следующего дня Разин запрещал пьянство. За кражу попавшийся казак убивался на месте. По свидетельству иностранцев, бывших во время восстания в Астрахани, блуд являлся самым тяжким преступлением в среде разинцев, за насилие строго наказывали. В той же Астрахани Разин запретил призносить на улицах матерные слова, какое уж тут пьянство. Даже ненавистник Разина Костомаров, отмечая, что воинство его "составлялось из беглых воров", говорит, что малейшее ослушание наказывалось смертью, то есть в войске Разина царила дисциплина, сравнимая разве что с дисциплиной татаро-монгольского воинства.

В начале сентября Разин подошел к Симбирску. Царское ополчение под началом князя Юрия Боротянского, шедшее на помощь городу, было опрокинуто. Был взят Симбирский острог, разинцы осадили малый симбирский город, где со многими людьми насмерть засел воевода. В течение сентября Разиным было проведено несколько жестоких штурмов, сам атаман неоднократно ходил вместе с казаками на стены Симбирска, появляясь в самых опасных местах. В краткие сроки Разину был подчинен весь Симбирский уезд.

Во власти Разина находилась вся низовая Волга - крупнейшие города: Астрахань, Черный Яр, Царицын, Саратов, Самара, Симбирск должен быть взят со дня на день; полдороги до Москвы было пройдено, остались Казань, Нижний Новгород, где Разин намеревался зазимовать, Муром да Рязань.

Во все стороны Руси шли прелестные грамоты и разинские посланники. Под Казань и под Свияжск отправил грамоты Разин, написанные на русском и татарском языках. Дважды появлялись разинские посланники в Москве, ходили средь народа, увещевая простолюдинов воздать заступнику Степану Тимофеевичу честь - встретить хлебом-солью.

Смута расползлась по всей Руси. Объявились прелестные грамоты даже в Карельской и Ижорской землях, возле свейской границы. Дошли разинские рассыльщики в малороссийские земли, на Полтаву.

Еще из Царицына начал рассылать Разин своих атаманов, чтоб шли своими путями по Руси - к Москве.

К середине осени 1670 года, когда под началом Разина было свыше 60 тысяч человек, мятеж принял неслыханные размеры.

Окраинными городами двигались одни атаманы: родной брат Степана Разина - Фрол шел на Коротояк; названный брат Сепана - Леско Черкашенин поднимался по Северному Донцу, были взяты Царев-Борисов, Маяцк, Змиев, Чугуев. Другой разинский атаман Фрол Минаев поднимался по Дону при содействии принявшего сторону восставших полковника Дзиньковского, взял Острогожск и вышел на Воронеж.

Другими атаманами, посланными из-под Саратова и Симбирска, в краткие сроки были захвачены Алатырь, Курмыш, Ядрин, Саранск, Керенск, Пенза и многие другие города. Восставшие подошли к Нижнему Новгороду, осадили Тамбов. Появились повстанцы под Тулой и Суздалем, Коломной и Ярославлем. К северо-востоку от Москвы была взята Унжа, восставшие двигались на Кострому.

Владения Разина к октябрю 1670 года превышали размеры любой европейской державы. Под именем Разина были огромные территории: вся Волга, все Заволжье, около 20 городов в Междуречье, часть Слободской Украины, десятки километров к северу от Казани и Нижнего Новгорода, за спиной восстания лежал безопасный Урал...

Это уже не было бунтом. Это было Нашествие. Об ужасах в Московии писали европейские газеты: "посланный против мятежников московский генерал Долгорукий требует стотысячную армию, а иначе не решается показаться на глаза врагу."

Москву трясло. Спешно создавалось всероссийское дворянское ополчение. Церковь предала Степана Разина анафеме.

...И произошло то, о чем молила дрогнувшая Москва: в начале октября войско Разина, стоящее под Симбирском, было рассеяно. Мужичье оказалось негодным к войне и дрогнуло при первом жестком натиске. Основная сила и надежда Разина - казачий костяк, профессиональные воины, шедшие за Разиным еще с Персии, - была уничтожена. Сам Разин, под которым в бою убило лошадь, раненый выстрелом пищали в ногу и с рассеченной саблей головой, с немногими людьми спешно возвратился на Дон: пока цвел бунт на Руси, срочно собрать новое казачье ополчение - с двумя тысячами Персию трясли, неужель не найдется несколько тысяч, желающих боярскую Русь за бороду потаскать!

Не нашлось. Это была агония: полгода метался Разин по Дону, казаки не шли за ним. Наступил 1671 год. Разин ждал весны, чтоб с несколькими сотнями людей вновь подняться по Волге, где еще стояли под его, Разина, именем Астрахань и Царицын, где в междуречье Оки и Волги разинские атаманы в муках удерживали завоеванные земли, где еще бушевал Народ.

И пощады Народу от воевод не было. Великой кровью метились города, вырванные у восстания. НИКОГДА, предаваемый анафеме за богопротивные деяния и жестокость, Разин не устраивал такого ужаса, что сотворили благословляемые церковью царские воеводы. Иностранец, очевидец подавления восстания Степана Разина, писал: "Страшно было смотреть на Арзамас, его предместья казались совершенным адом, повсюду стояли виселицы... валялись разбросанные головы и дымились свежей кровью, здесь торчали колья, на которых мучились преступники и часто были живы по три дня, испытывая неописуемые страдания." Только в Арзамасе по приказу воеводы Юрия Долгорукого было казнено 11 тысяч человек! И вспомните, что в каждом захваченном Разиным городе казнился лишь воевода и несколько его прихвостней - единицы! Вспомните о стрелецких полках и об офицерах, командующих ими, которых Разин миловал из раза в раз.

Зато в Астрахани Разиным было казнено аж 66 человек, - скажете вы. А знаете, что произошло в Астрахани, когда ее отбили у восставших? Бывший тогда в городе голландец Людвиг Фабрициус вспоминает о том, что новый воевода Одоевский "велел взять под арест всех астраханских жителей... свирепствовал до ужаса: многих повелел воевода заживо четвертовать, кого заживо сжечь, кому вырезать из глотки язык, кого заживо зарыть в землю. И так поступали как с виновными, так и с невиновными. Под конец, когда народу осталось мало, он приказал срыть весь город."

Где тот бородатый историк, что ныл о жестокости Разина? Хоть бы читать книги научился, коль совести нет.

Где те церковники, что 300 лет предавали русского национального героя Степана Разина и его атаманов анафеме, - вы воевод-то забыли, что ль? И доныне с теми воеводами один сытый стол делите, да анафему шлете, куда ни попадя... И это наши духовные пастыри... м...звоны.

Разина пленили 13 апреля 1671 года - в построенном Разиным городке Кагальнике, пленили сами казаки во главе с крестным отцом Степана - Корнилой Яковлевым.

4 июня 1671 года Разина Степана и его брата Фрола привезли в Москву. После жутких двухдневных пыток, пренесенных Разиным с нечеловечьей стойкостью, его четвертовали на Красной Площади. Когда Разину отрубили уже руку и ногу, брат его Фрол смалодушничал и закричал, чтобы избежать казни, что откроет государю тайну... Разин, два дня пытаемый, с отрубленной рукой и ногой, крикнул брату:

- Молчи, собака!

Бунт Разина, что буйными цветами да горящими головнями разлетелся по Руси, еще долго топтали воеводы.

Последний оплот бежавших разинцев - Соловецкий монастырь - пал лишь в 1676 году. Тот самый монастырь, куда молодой Разин ходил на богомолье...

Вот так. Но это - лишь внешний слой событий. Расовую же (и, частично, оккультную) подоплёку мы разберём во второй части статьи.

Степан Разин: казак-некромант (часть 2).

"Видит Око: карателей ставя в тупик,
Вновь на вольную реку пришёл Еретик!"
(Алексей Широпаев)

"Земля меня не принимает."
(Степан Разин)

В первой части статьи мы разобрали жизнь и смерть Степана Разина - одного из величайших русских магов-хаоситов. Сейчас же поговорим о
политических и, отчасти, оккультных составляющих его борьбы.

Приведу целиком седьмую главу из книги "Тюрьма Народа" (выделял жирным шрифтом - я):

7. Разин-РА

Однако вернемся в ХVII век. Во второй половине этого столетия Русь восстала против России, стремясь изменить роковой ход истории. Призрак нордического Новгорода двинулся, грозя, на Москву - и откуда же? С противоположного края страны, с юго-востока. В 1667 году на Дону вспыхнуло восстание Степана Разина, охватившее почти половину территории Московского государства.

Чтобы понять расовый смысл сказанного, заглянем в конец ХII века, когда новгородские ушкуйники - наследники варягов - основали на реке Вятке город Хлынов (ныне город Вятка). «Вятская община управлялась, как и древний Новгород, вечем, во главе которого стояли избранные народом «атаманы» (или «ватманы»; по мнению ряда историков, это слово имеет древнеарийское, а не тюркское происхождение - А.Ш.). Община эта была сильнейшею на всем северо-востоке России...» (Е. П. Савельев, «Казаки. История», Владикавказ, 1991). Под предводительством «ватманов» ушкуйники, «эти отважные купцы-воины» в 1361 году дерзко проникают в столицу Орды, а в 1364-65 г.г. под началом «молодого ватмана Александра Обакумовича» достигают Оби и Ледовитого океана. Потом «на 150 лодках» приходят в Нижний и истребляют там «множество татар, армян, хивинцев, бухарцев...» Затем громят Казань, другие татарские города и села, захватывают товары всех встречных купцов. «Хотя подобные набеги не нравились московскому великому князю, принужденному поддерживать дружбу с ханами, но новгородцы его мало слушались и действовали на свой риск и страх» (там же).

Хлынов был вольным городом, независимым и политически, и религиозно. Согласно арийской традиции свободы духа, вятские священники, как и в Новгороде, избирались народом (в Новгороде выбирали и самого архиепископа; до известных пор выборность священников сохранялась и на Москве).

Московский митрополит Геронтий жаловался, что «он не знает даже, кто там духовенство». В 1489 году, спустя десятилетие после окончательного разгрома Новгорода Иваном III, Москва дотянулась и до Хлынова. «Разгром Вятки сопровождался большими жестокостями: главные народные вожаки Аникеев, Лазарев и Богодайщиков были в оковах привезены в Москву и там казнены; земские люди переселены в Боровск и Кременец, а купцы в Дмитров; остальные обращены в холопов...» (там же). Однако весьма значительная часть хлыновцев не покорилась, «со своими женами и детьми на судах спустилась вниз по Вятке и Волге до Жигулей и укрылась в этом малодоступном и диком краю. В первой половине XVI столетия эта удалая вольница с Волги перешла волоком на Иловлю и Тишанку, впадающие в Дон, а потом, при появлении в низовьях Дона азовского, запорожского и северского казачества, расселилась по этой реке вплоть до Азова» (там же).

Именно новгородцы составили культурно-расовое ядро позднего донского казачества, благодаря которому Дон стал одним из плацдармов сопротивления иудео-московскому режиму в 1918-м и в 1942 г.г. (сейчас мы не говорим о наростах; казачество в целом - сложное и противоречивое явление, в том числе и в расовом смысле, хотя, надо сказать, что некоторые историки ведут происхождение донского казачества от древнеарийской воинской касты). «Казаки-новгородцы на Дону самый предприимчивый, стойкий в своих убеждениях, даже до упрямства, храбрый и домовитый народ. Казаки этого типа высоки на ногах, с широкой могучей грудью, белым лицом, большим, прямым хрящеватым носом, с круглым и малым подбородком, с круглой головой и высоким лбом.

Волосы на голове от темнорусых до черных; на усах и бороде светлее, волнистые...» (там же). Налицо в общем нордический генотип. Именно новгородцы принесли на Дон вечевое устройство, выборность священников, а также многие обряды, коренящиеся в русском «язычестве» (Новгород очень медленно, вплоть до ХII века, усваивал христианство и в конечном счете весьма ариизировал его, создав особое, народное православие, весьма отличное от византийско-московской церковности). Так, при бракосочетании, «когда собирались ехать в церковь, то впереди поезда шел, а с хутора мог и ехать, священник с крестом в руках, за ним жених в алой черкеске, с высокой шапкою в руках, рядом с колдуном (точнее, с волхвом - А.Ш.)...» (этот обычай в самом Новгороде запретили собором лишь в 1667 году). Кроме того, в Новгороде был распространен обычай венчаться в «церкви и около ракиты, как о том поется в былине о Дунае Ивановиче: «круг ракитова куста венчалися» » (само же венчание в церкви считалось не обязательным). «Известно, - пишет Е.П. Савельев, - что Разин, отвергавший форму церковного брака, велел венчать молодых вокруг ракиты или вербы. Не удивительно, что Разин, как человек грамотный, читал и хорошо знал древние новгородские языческие предания. Это подтверждается и тем, что Разин часто выражался языком былин, подражая Ваське Буслаеву,
новгородскому удальцу». Уместно предположить, что знаменитый казачий вождь был посвящен в сокровенную арийскую традицию, из-за чего и заслужил у профанических московских церковников репутацию «колдуна» (после ареста Разина держали в соборном притворе на «освященной» цепи).

Исследователи отмечают также архитектурное сходство древних новгородских и донских храмов. Объяснение этому простое: строительное искусство на Дон принесли новгородцы, унаследовавшие его от своих предков-венедов, знавших не только зодчество, но и литье статуй (еще в ХI веке в Упсале, по свидетельству Адама Бременского, стоял золотой кумир Радигаста). Новгородцы считались «лучшими мастерами при возведении церковных деревянных построек как в северных областях, так и на Дону. План и фасад этих построек был свой, особенный, древне-славянский, ничего общего с византийским стилем не имеющий - это архитектура древне-славянских языческих капищ, близко напоминающая древне-персидскую... Окна в этих церквах до начала ХIХ века были круглые и маленькие, так что впечатление внутренности подобного храма было мрачно и напоминало скорее грозного языческого Сваргу прибалтийских славян, чем кроткого Иисуса» (там же).

Кроме того, «связь новгородских областей с Доном сказывается, помимо исторических данных, еще в следующем: в говоре, тождественных названиях старых поселений, озер, речек, урочищ..., народной орнаментике, нравах..., обособленном церковном управлении, антропологии жителей-воинов древнего Новгорода и Дона и проч.» (там же).

Е.П. Савельев пишет о Разине: «Закон, общество, церковь, все, что веками сложилось в московском государстве под влиянием византийского культа, им отвергалось и попиралось». Разин, в чьем солнечном имени слышится древнеарийское название Волги - РА - это расовая реакция русских на господство азиатчины. Атаман хотел переделать Россию на казачий, т.е. новгородский лад; проще говоря, хотел переделать Россию в Русь. Восстание Разина разразилось тогда, когда позорное крепостничество ознаменовало дальнейшее отчуждение российской Системы от русского народа. С 1649 года в Московской «Руси», которую по сей день патриоты воспевают в качестве «народной монархии», русских продавали как скот, оптом и в розницу.

Неслучайно, что в 1668 году - в контексте разинского движения - восстал Соловецкий монастырь - духовный центр вольнолюбивого Новгородского Поморья, куда приходил паломником Разин. Соловки встали за старую веру, сохранявшую расовые народно-православные начала. Восемь лет северная твердыня выдерживала московскую осаду, и лишь в 1676 году, благодаря предательству отщепенца, царские войска взяли крепость. Расправа была по-московитски жестокой. Из 400 защитников Соловков уцелело лишь четырнадцать - кого перевешали, а кого просто заморозили. После Октября иудо-большевики, продолжая традицию московского азиатизма, отомстили светлым Соловкам, устроив там один их своих первых лагерей уничтожения русских.

Савельев утверждает, что в ходе подавления разинского восстания Москва истребила порядка 100 тысяч человек. Русская попытка взломать клети Проекта была, как до и после этого, пресечена нещадно. Каратели сжигали целые деревни вместе с жителями лишь по подозрению в повстанчестве (Тухачевский потом будет травить мятежных мужиков газами). Об этих «хатынях», мы почему-то не вспоминаем...

И далее в книге Широпаев делает очень важную параллель между "разинцами" и "красновцами":

Крестное целование, данное казаками Москве после подавления разинского восстания, включило Дон в Проект. После падения монархии казачество сочло себя свободным от присяги Романовым, тем более, что к власти в России пришли иудеи, с которыми у казаков издавна были особые отношения: так, например, в столице Войска Донского Новочеркасске «жид» не имел права проживать более суток. Москва, извечная противница новгородско-казачьих вольностей, и «жиды» слились в сознании казаков в одно омерзительное целое. Дон решил выйти из Проекта и, опираясь на германцев, вернуться в состояние независимой народно-православной республики ХVI-ХVII веков (характерно, что многие казаки воспринимали борьбу с Красной Москвой как борьбу с Россией). При этом Дон стал центром притяжения активных белых людей, не желавших быть зарезанными азиатами из Витебска и Восточного Нью-Йорка.

Казачество образовало ядро антибольшевистского сопротивления. В ответ Красная Москва объявила казаков вне закона, подобно тому, как когда-то кремлевские Иваны наводили «грозу» на новгородцев.

Чуть позже Широпаев уточнит и оккультную суть противостояния:

Тем не менее “язычество” или, проще говоря, народная вера, народничество, жило на Руси еще лет семьсот после Крещения, а сегодня обретает свою вторую жизнь. Т.н. “языческие пережитки” прочно, вплоть до конца XV века, сохранялись в Пскове, в Новгороде и Хлынове (Вятке), активно проникая в христианскую обрядность и символику. А на казачьем Дону, имевшем этнические и культурные связи с Новгородской Русью, народничество процветало вплоть до разгрома восстания Степана Разина - убежденного приверженца народной веры и противника официозной византийско-московской церковности. Таким образом, борьбу Москвы против новгородского “сепаратизма” и донской “крамолы” можно рассматривать как дальнейшее искоренение арийского мировоззрения и уклада на Русской земле.